ПАШКОВ ЕВГЕНИЙ МИХАЙЛОВИЧ.

Программист, музыкант, поэт.


Родился в Новосибирске.
Окончил НЭТИ (ныне НГТУ).
Пишет стихи с 19 лет.
Диломант и лауреат конкурсов авторской песни разных лет.
С 2011 г. участник группы «АГМА» (соло-гитара).



ЛИСТОК

Я глотаю туман, я по грудь в октябре,
Погружаюсь в простуженный город.
И листва, обреченно горя на костре,
Не уймёт этот странный мой голод.

Он сорвал меня словно осенний листок.
Парк закрыт, кончен бал, вот потеха!
Грустно смотрит в упор чей-то чёрный зрачок
В мутном зеркале в комнате смеха.

Из забав мне осталась утеха в одной -
Пальцы в рот, как в известном куплете,
И в канкане пуститься повдоль мостовой
В нафталиновом кордебалете.

Вдоль по Каменской, вдоль по Ямской,
Завалиться в кабак до рассвета,
Или к старому другу, устроить запой,
Или к древней подруге с букетом.

Всё пройдёт, Соломон!
Осень тихо умрёт
На подмостках янтарного зала.
Только, кажется мне, никогда не пройдёт
Это чувство тоски после бала ...

/октябрь 2011/



ВСЁ ТО ЖЕ ...
(Обществу свободных поэтов)


Всё тот же век, всё та же лира.
Всё тот же дух войны и мира.
Всё те же люди и дела.
Всё те же темы и слова.

Всё тот же лес. Всё то же небо.
Всё тот же вкус воды и хлеба.
Всё тот же самый длинный нос,
Волнует мёртвых душ вопрос.

Всё так же день, темнеет в восемь.
Всё та же Пушкинская осень.
Всё тот же самый талисман,
Хранит от тех же самых ран.

Всё те же пряники и плети.
Всё те ж вокруг отцы и дети.
Всё те же споры ни о чём,
Кто виноват и что почём.

Всё те же стены и мосты.
Всё тот же поиск красоты.
И в каждом бог и бес живёт.
И каждый в чём-то идиот.

/октябрь 2011/



ОСЕННИЙ ВАЛЬС

В осеннем парке ветер вдохновенно
С листвой опавшей медленно кружит,
Под звуки вальса «До-минор» Шопена,
В роскошном фраке от мадам ПетИт.

Ты смотришь нежно и легко киваешь.
Твои глаза о многом говорят.
О, как наивно ты мне доверяешь,
Своих желаний тайных аромат!

Читаю строки нашего романа,
Глаза в глаза, и сердце не унять.
Кружится мир, звучит фортепиано,
И наших рук судьбе не разорвать.

И только клён, как старый добрый клоун,
Не в силах грусть своей улыбкой скрыть.
Клонясь, как будто он сомнений полон,
Как будто знает, где порвётся нить.

А мы с тобой смеёмся словно дети,
Не замечая сути перемен,
С которой осень правит бал на свете,
В которой скрыт любви извечный дзэн.

В осеннем парке ветер вдохновенно
С листвой опавшей медленно кружит.
Под звуки вальса «До-минор» Шопена,
В моей руке твоя рука лежит.

/октябрь 2011/



ВЕЧНАЯ ЖАЖДА

Вечная жажда любви и поэзии,
Рифмы и ритма, размера и действия.
Кружится, падает золото осени,
На паутину серебряной россыпи.

Солнце играет над далью рябиновой
С куполом церкви, и звоном малиновым,
В тон благодатью, душа наполняется.
Значит, звонарь не напрасно старается.

Поле и лес размалёваны красками,
Бабьего лета, игривыми ласками.
Синью косынка небес развивается,
В рыжие косы берёз заплетается.

Встанут бродяги, поэта, художника,
Ноги босые на лист подорожника.
Осени платье бесстыже разбросано.
Что ж ты с огнём поиграла и бросила?

Кончился бал, всё усыпано листьями
В роще, как в памяти старыми письмами.
Где же тепло твоих губ мимолётное!?
Вот уж и птицы летят перелётные.

Вечная жажда любви и поэзии,
Рифмы и ритма, размера и действия.
Кружится, падает золото осени,
Нежно касаясь волос твоих проседи.

/сентябрь 2011/



КОГДА НЕ СТАНЕТ ЛЮСИ...

Когда не станет Люси ... все ангелы заплачут
На ржавой крыше рая, и слёзы дождь прольёт.
И в чёрной раме неба Луна улыбку спрячет.
В печные трубы ветер печально запоёт.

И часовые стрелки бесформенно обмякнут,
И блюдцем расплывется бессильно циферблат,
И череда событий смешается невнятно,
И линии сплетутся систем координат.

И опустевший город, вдруг съёжится уныло,
И вдоль размокших улиц повиснут провода,
И станет всё ненужным, как будто всё уж было,
И вновь не повторится уж больше никогда.

И в этой безутешной симфонии Харона,
Средневековой лютни, вдруг прозвучит струна.
И разольётся трель бубенчатого звона,
И с детскою улыбкой ввысь воспарит душа!

И часовые стрелки, качнувшись, примут форму,
Мгновенья отмеряя, расправят циферблат.
И время зазвучит, давая тон аккорду,
Вновь, выстроив систему абсцисс и ординат.

Пространство развернется, и город заиграет
Огнями светофоров, гирляндами огней.
Он словно муравейник, который ждёт и знает -
Всё повторится в мире незапертых дверей.

Когда не станет Люси ... все ангелы заплачут
На ржавой крыше рая, и слёзы дождь прольёт.
И в чёрной раме неба Луна улыбку спрячет.
И кто-то новый в двери тихонечко войдёт.

/сентябрь 2011/



КАПИТАН

В тебя войдут мои стихи,
Как входят в гавань корабли,
И дышат грудью парусов, и реи гнут на мачтах.
Ты, как заветный край земли.
К тебе они по звёздам шли.
И лишь к тебе их вёл маршрут на лоциях и картах!

Моих стихов порыв легко
Тебя поднимет на крыло,
Натянет волны тетевой в тугую нить прибоя.
Лишь крики чаек за бортом,
И корабельной рынды звон,
И в рифму ляжет красота кильватерного строя!

И ты отправишься со мной,
Туда, где спорит шквал с волной,
И на губах солёный вкус морской волны и ветра.
И будет нас нести мистраль,
И будет прошлого не жаль,
И будет лёгкий бриз играть полями шляп из фетра.

Свой остров, где то там вдали,
Там, где край неба и земли
Соединяет горизонт, и солнце засыпает,
Необитаемый совсем,
Нас будет ждать, как ждёт Эдем.
И, где для нас с тобой всегда, маяк в ночи мигает!

/сентябрь 2011/
ПОЧТАЛЬОН

Почтальон, в этот раз, доставляя конверты,
Удивлённо прочтёт получателя имя и вздохнёт, понимая -
«Письма богу» идут от души, в те моменты,
Когда некому больше писать, и осталось молить уповая,
Что хоть кто-то поймёт, скажет — «ты не один в этом мире надежды».

И привычно надев лямку сумки почтовой,
В свой отправится путь, на ходу вспоминая все детали маршрута.
«Письма богу» доставит он той же дорогой,
По которой разносит обычные письма сирот из приюта -
Мимо церкви, к реке, через мост и на холм по тропе босоногой.

И поднявшись на холм он на клевер присядет.
Будут плыть облака в синем небе, как птицы, и в реке отражаться.
Близко к богу в такие моменты бывает.
Будет мир и покой, и никто не посмеет над ним посмеяться,
Крикнуть в след - «почтальон-дурачок от безверия всех нас спасает».

И любуясь берёз голубою листвою,
Он, почти машинально, «письма богу» достанет из сумки почтовой.
Эти письма подписаны детской рукою.
Детский почерк и детские чьи-то надежды, почти невесомой,
Лягут в руку мольбой, и малиновый звон будет плыть над рекою.

И на каждый вопрос или просьбу, чудесно,
Он ответ или слово поддержки, то, что может утешить, отыщет.
И напишет ответы с молитвой воскресной,
Письма вложит в конверты, и каждое он аккуратно подпишет -
«Я с тобой, значит, ты, не один в этом мире надежды возвестной».

/август 2011/



МЕНЕДЖЕР

На векторной карте России
Так редки прожилки дорог,
И в городах у рабсилы
Превышен безделья порог.

И нет мегаполисов мега,
Ну разве один или два.
И мрачные люди, как тени
В них жизнь проживают едва.

И пьянство цветет паутиной
На лицах застывших, как воск.
И праздников, так, без причины
Кремлевский не радует лоск.

И льётся в эфир паранойя
С экранов, как модный ситком -
О преодоленьи застоя,
В котором мы вечно живём.

Но медиа фокус бессилен
Заполнить в зрачках пустоту,
С которой внимает Россия
Речам рулевых на посту.

И вновь понедельник, работа.
И вечно "под мухой" сосед -
Что сделал ты, брат, для хип-хопа?
Привычно кидает мне вслед.

И я с головой погружаюсь
В троллейбуса чёрный проём,
Внимания не обращая
На номер маршрута на нём...

/июнь 2011/



КАРТИНА

Души моей тихая флейта
Лишь соло звучит, как всегда,
И краска густая с мольберта
Ложится на холст не спеша.

Туда, где усталые люди
Капусту везут на санях,
И ток по-над их головами
Течёт никуда в проводах.

Которыми двор мой окутан,
Похожий на раму холста,
Какой то неправильной формы,
Скользящей по льду в никуда.

Откуда вернуть невозможно
Бесцельно потраченных лет,
И сердце бьет дробью триольной,
А ток превращается в свет.

В нём мастерский росчерк лишь бренность,
В нём видится всё под углом -
Важней зафиксировать вечность
Мгновения, там, за окном.

И флейта никак не затихнет,
Ей вторя не в лад, невпопад,
Бьёт ветер по стеклам, и стынет,
И катится век на закат.

/.../



АВИАТОР

Я лечу над океаном выше только небо.
От Парижа до Гаваны начерчу я мелом
Линию на синем бархате заката.
Я влюбленный в небо мачо - авиатор.

Солнце тонет в океане желтым шаром будто
Погружается в нирвану Гаутама Будда.
Звезды над Бискаем млечная дорога
Я по ней плыву как будто на пироге.

В самом сердце океана, где то на Бермудах
Волны режет плавником хищно барракуда.
Атлантида прячет кладбища с судами.
Золото макрели ходит косяками.

Где то там за горизонтом в дымке океана
Ждет меня в свои объятья знойная Гавана.
Линия на синем бархате заката,
В том, что мы не вместе, вряд ли виновата.

/.../



ХУДОЖНИК

Среди картин и незаконченных работ
Красивой женщиной владел… глубокий сон,
А рядом с ней совсем наоборот
Не спал мужчина, глядя на неон.

И нежный электрический рассвет
В душе его, не ведающей сна,
Укутывал как будто мягкий плед
Ту женщину, что рядом с ним спала.

И оживали пыльные холсты
Животными невиданных мастей.
И кущи райские и дивные цветы
Дышали ароматней, чем елей.

И шелест листьев, и дыханье трав,
Наполнивших ночную пустоту
В обители тантрических забав
Вменила кисть покорному холсту.

Создатель, что мы видим на холсте?
В чем замысел сюжета подскажи?
Читайте на обратной стороне –
«Мужчина с женщиной над пропастью во ржи».

/.../



МАМИНЫ ГЛАЗА

От Адама и Евы на нас испокон
Смотрят матери наши глазами икон.
То надежда, то радость во взгляде видны,
То печальные льдинки грядущей зимы.

Как умеют глаза наших мам врачевать.
Наши хвори, как будто рукою снимать.
Могут скромно гордиться за нас без конца.
Могут строго внушать нам глазами отца.

Только нет равнодушия в этих глазах,
От которого жизнь повергается в прах.
Нет надменной оценки, спесивой хулы,
От которых никто не сносил головы.

Детство веточкой машет и смотрит нам вслед.
Мимо поезд проносится прожитых лет.
И не вечен, как водится, глаз милых свет.
Все однажды кончается в книге судеб.

Мы рождаемся в муках, но счастливы дни,
Когда есть у нас мамы и есть у них мы.
Пусть на жизненных тропах хранит нас от бед
Материнского взора живой оберег.

/.../



ТАНГО ЖИЗНИ

Танго жизни это просто, как на РАЗ-два-три-четыре,
Прокружить остаток жизни тактов ровно миллион,
С сногсшибательным партнером, в однокомнатной квартире,
Под прокуренный, под пьяный, свой до дыр бандонеон.

В жизни всё как на витрине у галёрки карнавальной.
Сальса, джайв, хоть буги-вуги - всё не то, как не крути.
Только танго, танец страсти вдохновляет идеально
Гнуть винтажные фигуры и кружить, как бигуди.

Между креслом и диваном у обшарпанной панели,
Там, где день свой начинает, умываясь, старый кот,
С каждым шагом приближаясь к удаляющейся цели,
Понимая, что партнёрша не того от жизни ждёт.

Понимая, что едва ли клином свет сойдёт в оконце,
Даже если мебель сдвинуть и обои поменять.
И выходит остаётся танцевать уж как придётся,
Верить в чудо, бить посуду и в постели ворковать...

Только это ли не чудо, эти двое на пороге
Однокомнатной вселенной, коммунального райка?!
Где-то там в стране Советов, где плащей болонь в фаворе,
И нейлоновых рубашек голубые рукава.

Пусть ничто не остановит этой жизни, как пластинки,
До последнего аккорда даст Пьяццоллу доиграть.
И пускай, как будто пара на рождественской картинке,
Улыбаются нам с братом, где-то там, отец и мать.


/ноябрь 2011/



ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...





ГАЛЕРЕЯ СЕРГЕЯ ПЫШНЕНКО «АГМА»©
НОВОСИБИРСК, 2009-2013

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика